Каждый человек уникален, и путь каждого, кто приходит в работу с тонкими материями, тоже уникален. Но что стоит за этим путем, когда он связан с общением с душами ушедших? Ольга Громова — медиум, практик с многолетним опытом, мать троих детей и бабушка, — рассказала о том, как выглядит ее работа изнутри, почему каждая сессия неповторима, как страх признать свой дар может разрушить жизнь и почему разговоры о смерти — это на самом деле разговоры о жизни.
Сессия как живой организм: почему нет двух одинаковых встреч
Когда мы представляем работу медиума, нам часто кажется, что это некий отработанный ритуал: пришел человек, установил контакт, передал сообщение — и все. Ольга Громова разрушает этот стереотип с первых же слов. Ее путь — это постоянное движение, изменение, эволюция. Если первые сессии в ее практике длились всего три минуты, то сейчас они могут занимать полтора-два часа. И при этом — ни одна не похожа на другую.
«Никогда я не делаю сессии заранее, потому что когда ты начнешь делать уже потом, при встрече с человеком, это будет совершенно разная сессия, потому что та уже прошла, та уже осталась в прошлом», — делится медиум.
Это принципиальный момент. Сессия — не воспроизведение заготовленного сценария, а живой процесс, который рождается здесь и сейчас, в момент соединения трех энергий: энергии проводника (самого медиума), энергии души ушедшего человека и энергии заказчика — того, кто пришел на сессию. И именно поэтому каждая встреча уникальна.
Сама работа требует парадоксального состояния: максимального расслабления и одновременно предельной концентрации. Это постоянное напряжение, которое невозможно снять, потому что именно в этом балансе рождается контакт.
«Мои заказчики — души ушедших»
Одна из самых неожиданных мыслей в докладе Ольги Громовой — о том, кто на самом деле является заказчиком сессии. Казалось бы, ответ очевиден: человек, который пришел с запросом, хочет поговорить с ушедшим близким. Но практик утверждает обратное.
«Очень часто я говорю, что мои заказчики — это души ушедших людей, а не те, кто пришел на самом деле ко мне с таким запросом», — признается она.
Почему это так? Потому что ушедшие видят нас, они пытаются выйти на связь, они начинают что-то вещать. Но для того чтобы передать информацию, им нужен живой человек — проводник. И тогда медиум сам просит: «Приведите мне свою супругу или своего ребенка» — в зависимости от того, кому именно нужна эта информация.
Контакт часто происходит задолго до того, как человек физически приходит на сессию. Ушедшие как будто уже стоят на пороге, ожидая возможности быть услышанными. И когда приходит живой человек, медиум уже знает, что к нему приходили.
Цена дара: чужая боль как своя
Многие представляют работу медиума как нечто мистическое и возвышенное. Но за этим стоят вполне реальные, земные сложности. Ольга Громова честно говорит о том, что значит быть чувствительным к чужим историям.
«Здорово быть нечувствительным к этим процессам, но так не получается. Ты чувствуешь их боль, ты чувствуешь их — в зависимости от того, какой канал подключается: ясное видение, ясное слышание, ясное знание, ясное чувствование — ты начинаешь это проживать», — рассказывает она.
Это не абстрактные слова. Медиум проживает вместе с ушедшей душой ее слова, речь, страх сказать что-то. Бывает, душа молчит, и тогда приходит поток знания: «Она испытывает сейчас такое сильное сжатие, как будто боится вам сказать». И только после этого начинается передача информации.
Особенно тяжело, когда сообщение может ранить живого человека. «Иногда не знаешь, как сказать человеку, испытываешь стыд: вот я сейчас скажу, он обидится, вдруг ему такое нельзя говорить, вдруг это будет слишком ранимо. Ты стараешься подобрать слова, но ты не можешь их подобрать, потому что тебя просят произнести это именно той фразой, как тебя попросили», — делится практик.
«У меня сегодня умер»: будни медиума
Быть медиумом — это не только сессии и мистические озарения. Это еще и телефонные звонки, и сообщения в мессенджерах, и необходимость выстраивать границы. Ольга Громова с юмором рассказывает о буднях человека, к которому обращаются за помощью в самый разгар горя.
«Вчера у нас фестиваль „Я тебя вижу“, 19 сессий, ты включаешь свой телефон, а у тебя написано еще 100 сообщений: „У меня сегодня умер муж“, „У меня еще что-то“, „Мне надо срочно с вами поговорить“», — вспоминает она.
И признается: иногда она просто не открывает такие сообщения. Особенно если они приходят в два часа ночи. Потому что если открыть — придется отвечать, а на это нет сил. Отвечать «для галочки» она не может — это против ее природы.
«И я знаю множество людей, которые работают тоже с душами, так не получается», — добавляет она.
«Господи, сделай руки мои свидетельством мира Твоего»
Подготовка к сессии — это целый ритуал, который начинается задолго до встречи с человеком. И здесь есть место не только молитвам, но и самым обыденным вещам — например, мытью посуды.
«Я перед тем, как заходить в соединение, всегда читаю молитвы. Они могут быть разные. Часто это молитва Франциска Ассизского „Господи, сделай руки мои свидетельством мира Твоего“, часто это молитва Святой Троицы, иногда это просто разговор», — рассказывает Ольга.
Но самое удивительное — это бессознательные действия, которые медиум начинает совершать перед сессией. Она может переодеваться два-три раза, потому что «что-то не подходит». А может вдруг начать мыть посуду или заправлять постель — и только потом понять, что это было не случайно.
«Когда идет соединение, я говорю: ваша мама была такая практичная, такая аккуратистка, надо, чтобы все было на местах, чтобы все лежало по полочкам. И обязательно, чтобы была чистая посуда. И человек мне говорит: „Ну ваш пальчик меня, конечно“. А я уже поняла: я бессознательно сделала то, что нужно было ей, потому что она не могла начать свою работу или соединение, пока у меня не так, как нужно», — делится медиум.
Детство, которое предопределило путь
Путь Ольги Громовой к дару не был простым. Она вспоминает, что мама говорила ей: «Все детство ты умирала». Ребенок в два года хотел умереть — как такое возможно? Были ли это инцесты в родовой системе? Или какая-то трагедия? Она опросила всех родственников — нет.
Разгадка пришла позже, на сессии с регрессологом. Оказалось, что в раннем детстве к ее бабушке приходили соседки и подружки, жаловались на жизнь, на болезни. А маленькая Ольга, не понимая, что можно говорить, а что нельзя, выдавала им правду: «Это тебя Бог наказал за то, что ты деда до смерти довела» или «Не расстраивайся, ты скоро умрешь».
Родители и бабушка были в шоке, ругали девочку, говорили, что все подумают, будто она ведьма. А она не понимала, почему нельзя говорить то, что ей сказали сами эти женщины. Ведь они же ей рассказали — значит, это правда.
«Мне казалось, будучи маленькой, что там меня любят, они со мной дружат, они мне все рассказывают. А мои родители, мои бабушки меня ругают, меня бьют. И получается, что непонимание, что я сделаю здесь и почему мне здесь плохо, а вот там мне хорошо, провоцировало маленького ребенка на то, чтобы отказываться от жизни. Потому что я тогда хочу быть там, где меня любят», — вспоминает она.
«Вы не пойдете в свой дар»: цена отказа
Долгое время Ольга не принимала свой дар. Видения приходили, но она списывала их на совпадения, на «показалось». И тогда жизнь начала бить по самому ценному — по семье.
«Рождается ребенок с тем, что ставит диагноз „он не может ходить“. Как будто тебя провоцируют начать копаться: а что? а почему? а как я могу еще помочь? И тогда мы уже начинаем от безвыходности обращаться к эзотерикам. И тут кто-то говорит: а это из-за вас. Вы же не пошли в свой дар», — рассказывает она.
Ольга вспоминает, как приехала к мужчине, который сказал ей: «У вас есть дар, а вы его не принимаете». Она отказалась верить, устроила скандал, кричала собравшимся: «Не ходите к нему, он все врет, он шарлатан!» — хотя сама пришла с вопросом, как спасти семью и сына.
«Очень часто бьют по тому, где нам ценно. Для меня ценно — это семья», — признается она.
Огранка бриллианта: путь через одиннадцать обучений
Признание дара — это только начало. Дальше начинается долгий путь его развития. Ольга прошла одиннадцать обучений, но подчеркивает: «Многие люди обучаются на эзотериков, но на самом деле тот дар, который у человека есть, он есть только у него, и его никто этому не научит».
Обучения нужны для другого — они помогают раскрыть грани дара, отполировать его, как бриллиант. «Открывая разные направления для себя, как раз и формируется уникальность твоего дара. У нас как будто бы этот дар начинает ограняться, и как бриллиантик начинает сверкать: „Ой, я умею и это, а оказывается, и это, и это“», — говорит она.
Но даже сейчас, имея за плечами годы практики, она волнуется перед каждой сессией. «Я не знаю, как она пройдет, чем она начнется, как она закончится», — признается медиум.
Смерть как повод для разговора о жизни
Отдельная тема доклада — отношение к смерти в нашем обществе. Мы боимся говорить о ней, избегаем этой темы, хотя она касается каждого.
«Мы очень часто говорим про смерть даже в рамках этой конференции, но при этом не признаем ее существование до сих пор. Мы как маленькие дети, которые пытаются от этого убежать», — говорит Ольга.
Она приводит пример со своим отцом, которому за шестьдесят. Когда она спросила, как он хотел бы быть похоронен или кремирован, он напрягся: «Я что, умираю?» — «Пап, прикинь, да? Но не сегодня, не сейчас. Ну вообще-то да, ты умираешь». — «Вот когда умру…» — «А когда умрешь, уже будет поздно. Как мы узнаем, что ты хотел?»
С мамой разговор вышел более легким. Она задумалась, а потом сказала: «Главное, не в платочке. Может, чепчики какие-нибудь найдете». И Ольга поддержала шутку: «Мам, ты шей пока, ты еще знаешь, какой ты чепчик хочешь, можешь заказать золотом, обшить бисером. И чтобы для тебя это было, как тебе хочется, и мы оденем тебе любой чепчик».
«Мы готовимся к рождению ребенка: покупаем платьишки, постельку, бутылочки, соски, памперсы. А смерть мы такие: ну, давайте, когда-нибудь, когда она наступит», — иронизирует она.
Но за этой иронией стоит глубокая мысль: когда мы можем говорить о смерти, когда можем шутить о ней, когда можем обсуждать ее с родителями — у нас возникает желание жить. Мы начинаем ценить каждый день, каждое слово, каждое чувство.
История про сервелат: о чем молчат наши обиды
Одна из самых пронзительных историй доклада — о женщине, которой приснилось, что ее отец умрет. Она пришла к медиуму с вопросом: правда ли это? И Ольга вместо ответа спросила: «А зачем вам знать?»
Женщина растерялась. Тогда Ольга спросила еще раз: «Зачем?» И женщина вспомнила историю из детства. Ей было шестнадцать, отец работал далеко, и мама покупала ему сервелат — колбасу, которая не портится. Дочь отрезала себе кусочек, а мама сказала: «Куда? Это папе, в дорогу».
«И я думаю: вот папа, мало того что его постоянно с нами нету, так мне еще и кусок колбасы пожалели», — вспоминала женщина. Прошли десятилетия, ей уже за сорок, но она ни разу не сказала отцу, что любит его. «Я понимаю, что это смешно, но вот почему-то, когда вы меня спросили „зачем“, я вспомнила именно эту историю».
Ольга ответила: «Супер, ваш папа умрет». Женщина выпучила глаза: «Как? Точно? Правда?» — «Да. И вы умрете. И я умру. И мои родители умрут, и мои дети умрут».
Она не входила в поле, не заходила в сессию. Потому что ответ был очевиден: все умрут. Дело не в том, чтобы узнать о смерти. Дело в том, какие страхи мы испытываем, какие тайны прячет наше подсознание. Та самая колбаса, которую женщина забыла, всплыла именно в момент вопроса «зачем» — и стала ключом к разговору с отцом.
Через месяц-два женщина позвонила: «А он не умер!» — «Ну да. Вы хотели, чтобы он умер?» — «Нет, но вы же сказали…» — «Вы спросили меня: „Я умру?“ Я вам тоже сказала: „Да“. Если меня кто-то спросит: „Вы умрете?“ — я тоже скажу: „Да“».
Вместо заключения: разговор о смерти как разговор о жизни
Путь медиума — это не только работа с душами ушедших. Это еще и постоянная работа над собой, над своими страхами, над своим принятием. Это путь, на котором приходится признавать: да, у меня есть дар. Да, я не такой, как все. Да, мне придется жить с этим.
«Самое страшное — это осознать и признать, что он действительно есть. Потому что ты думаешь, как об этом сказать мужу, как к этому отнесутся дети. Ты услышишь фразы от родителей старшего поколения: „Что с тобой в Москве случилось? До чего Москва тебя довела? Как ты можешь в таких вещах вещать? И как нам теперь соседям в глаза смотреть?“» — делится Ольга.
Но если это твой путь — ты не сможешь с него свернуть. И
Спикер
Ольга ГРОМОВА — докладчик на конференции «Непознанное». Выступление на конференции «НЕПОЗНАННОЕ», 2025.
Смотреть доклад
Читайте также
- Сценарий написан. Кто его перепишет? Пятилетнее исследование судьбы Андрея Щербакова
- Три горизонта будущего: почему человечество — это ещё не родившийся цыплёнок
- Ноогенез: Бонусы расширенного сознания — как мысли формируют реальность
- Новая общность душ: кто придёт на смену человечеству после Великого Перехода