История Бориса Пестова начинается в московском театре, а продолжается в горах Заилийского Алатау, в древней Бухаре и в городе кружащихся дервишей — Конье. Встреча с человеком, чье имя тогда ничего ему не говорило, перевернула его жизнь. Это рассказ о том, как случайность оказывается закономерностью, как сон становится приказом, а незнакомый старик на вокзале — учителем на всю жизнь.
Театр, йога и странный гость из Алма-Аты
Конец 1980‑х — начало 1990‑х. Москва. Молодой театральный режиссер Борис Пестов поглощен работой в театре Анатолия Васильева — режиссера элитарного, почти культового. Труппа живет прямо в театре, в гримерках, переоборудованных под жилье. Это время полного погружения в искусство, время, когда театр — это не работа, а способ существования.
И вот однажды Васильев объявляет: приезжает его учитель, суфийский шейх. Для Пестова эти слова — «суфийский» и «шейх» — пустой звук. Где-то краем уха слышал, что-то такое существует, но какое отношение это имеет к его жизни?
Приезжает старик. Ему около девяноста лет, а может, и больше. Он невероятно жизнерадостен, подвижен, вечно улыбается. Казалось бы, что в этом странного? Но происходит нечто, что Пестов не может объяснить до сих пор.
«Он меня встретит, приобнимет, похлопает по спине и уходит. А у меня начинают какие-то внутри вихри ходить. Особенно в суставах они усиливаются. Я это явно чувствую. Это невозможно ни с чем спутать».
Пестов начинает избегать старика. Прятаться, убегать, лишь бы не попадаться ему на глаза. Это не страх — это что-то глубже, на уровне тела. Молодой человек, увлеченный йогой, уже испытывавший феноменальные состояния, не может объяснить, что происходит. Он просто чувствует: рядом с этим человеком начинают происходить вещи, которые он не контролирует.
Старик гостит в театре около двух недель. Жаркое лето 1990-го. А потом Васильев просит именно Пестова проводить гостя на Казанский вокзал.
Проводы на вокзале, которые изменили всё
Пестов чертыхается про себя. На старике — куча сумок, авосек, пакетов. Москва девяностых — время тотального дефицита, и гость везет домой подарки для многочисленных внуков и правнуков. Пестов тащит все это на себе, потеет, злится. Наконец, вещи занесены в вагон. Осталось только дождаться отправления и — свобода.
Они стоят на платформе. Проводница объявляет: пять минут до отправления, провожающим пора покинуть вагон. И тут старик делает нечто совершенно неожиданное.
«Он резко схватил меня двумя руками за уши. Приблизил губы к губам и сделал несколько резких выдохов мне в рот».
Пестов в шоке. Мысль одна: «Толерантный, что ли?» Старик улыбается, садится в поезд и уезжает. Пестов возвращается к своей жизни — театру, йоге, тренировкам. Событие на вокзале постепенно стирается из памяти. Но ненадолго.
Через некоторое время ему случайно попадается книга из серии «Жизнь замечательных людей» — биография Джеляледдина Руми, великого суфийского поэта и мистика. Пестов читает ее с наслаждением и вдруг понимает: так вот с кем он встретился. Но театр по-прежнему занимает все его мысли, и он откладывает это открытие в долгий ящик.
Сон, который не оставлял выбора
А потом начинаются сны. Один и тот же сон, каждую ночь. Навязчивый, повторяющийся, не дающий покоя. Старик стоит на вершине горы и машет рукой. Зовет. «Иди, иди».
Никаких других снов не снится. Вообще. Недели, месяцы. Пестов понимает: так просто это не закончится. Он начинает искать информацию о загадочном госте. Узнает: Ташмамат Деде — герой Советского Союза, член Союза писателей СССР, окончил Литературный институт имени Горького до войны. Публичная фигура в Алма-Ате.
Пестов находит студентов-казахов-заочников и передает записку. Текст короткий и дерзкий: «Уйдите из моего сна или объясните мне, что происходит».
Ответ приходит через полгода. Точный, как приказ: «Приезжай в такое-то время, с такого-то по такое-то число. На железнодорожном вокзале возле справочного тебя будет ждать человек. Если ты в течение этого времени не приедешь — сон исчезнет. Живи себе дальше».
Пестов едет. В девяностые, когда билет до Алма-Аты стоит сто долларов — огромные деньги. Едет, потому что понимает: это не приглашение. Это вызов.
Нарушенный договор и урок терпения
Первая поездка в горы за Медео, в суфийскую обитель, заканчивается конфузом. У них с учителем был договор: Пестов может приезжать только по телеграмме, приходящей на главпочтамт до востребования. Но однажды, во время тренинга по йоге под Керчью, он выходит на берег моря и видит вдалеке фигуру — белая борода, белая голова. Ташмамат Деде! Пестов бежит по пляжу, сердце колотится: учитель приехал посмотреть, как он работает с людьми. Но когда он подбегает ближе — это женщина со светлыми волосами. А потом волны начинают шептать: «Ташмамат, Ташмамат, Ташмамат».
Пестов решает: он стал настолько тонким, что телеграмма ему больше не нужна. Он слышит зов напрямую. Заканчивает тренинг, бежит на почту — телеграммы нет. Но он уже решил: поедет. Он же слышал!
Приезжает в обитель. Стучит в ворота. Выходит учитель и говорит: «Ты чего приехал? Я тебя не звал».
Пестов думает: «Ага, это испытание. Сейчас меня проверяют». Садится под деревом и начинает медитировать. День сидит, вечер сидит, ночь сидит. Утром выходит халифа — помощник учителя: «Тебе же сказали, ты не зван. Ты нарушил договор. Езжай домой». Пестов упрямится: «Пока Ташмамат Деде сам мне не скажет — не уеду». Сидит вторые сутки. Не ест, не пьет.
На утро выходит учитель и произносит фразу, которая звучит как приговор: «Если ты думаешь, что это проверка, — ты ошибаешься. Нужно следовать договору».
Пестов обижается. Сто долларов — огромные деньги — потрачены впустую. Он уезжает и клянется, что больше никогда сюда не вернется. А через несколько дней на главпочтамте его ждет телеграмма. Приглашение.
Баррака — благословение, которое вдохнули в рот
Только потом учитель объяснил, что произошло на вокзале. Тот странный выдох в рот — не жест сумасшедшего старика. Это баррака, благословение. Учитель вложил в него семя, которое должно было прорасти. «Для того чтобы я захотел к нему приехать. Когда дозрею».
В суфийской традиции это называется «сильсила» — цепь передачи благословения от учителя к ученику. Эта цепь не прерывается веками. Пестов утверждает: на сегодняшний день в мире осталось всего четыре суфийских братства, где эта цепь не прерывалась ни разу. Многие братства исчезли — прервалась передача.
Пестов был инициирован в братстве Мевлеви — братстве кружащихся дервишей, основанном учениками Руми. Он показывает хырку — халат, который надел на него учитель при посвящении. Залатанный, заслуженный. В братстве Мевлеви — двенадцать стоянок пути. Стоянка и состояние — однокоренные слова. Идущий должен приобрести определенные состояния, которые остаются с ним независимо от обстоятельств.
Стоянка сабр — терпение по выбору
Одна из ключевых стоянок — сабр, терпение. Учитель объяснял это так: «Терпение может быть только по выбору. Если ты терпишь по обстоятельствам — это не терпение, а подавленность».
Они сидят возле чайханы в Бухаре. Жара под пятьдесят градусов. Учитель пьет горячий чай литрами, вытирает пот полотенцем. Пестов поражается: как можно пить горячее в такую жару? А потом пробует сам — и становится легче.
Учитель рассказывает о том, что люди живут в пространстве, где есть всё: леса, реки, дичь. А здесь — пустыни, воды мало. Чтобы караван дошел до оазиса, нужно терпеть. «Вы нетерпеливы», — говорит он.
Рядом, на автобусной остановке, сидит на корточках молодой парень. Встанет, разомнет ноги — и снова на корточки. Учитель просит Пестова подойти и спросить, что он тут делает. «Автобус жду», — отвечает парень. А автобус может прийти, а может и не прийти. Расписания нет. «Если не придет — домой пойду», — пожимает плечами парень.
В этой сцене — вся суть стоянки сабр. Терпение не как пассивное страдание, а как активное состояние. Ты ждешь, но ты не зависишь от результата. Ты готов принять любой исход.
Пестов вспоминает: всего четыре года общения с этим учителем — «а как будто бы десять жизней».
Передача: как учитель нашел преемника
Перед смертью учитель начал готовить передачу. Сначала он заманил Пестова в Конью — город в Турции, где отмечали 800-летие со дня смерти Руми. Пестов едет с группой из 44 человек. Выходит из автобуса и в шутку спрашивает: «А где тут суфии?» Подходит молодой человек: «Да, есть я».
Это Юксел, переводчик. Он потом рассказывает: утром он был в дерге (обители) у своего учителя Али Бабы, проводил время в медитации. Учитель вдруг прервал занятие и сказал: «Юксел, тебе пора». Юксел удивился: он хотел провести весь день в обители. Но учителя надо слушаться. Он вышел — и тут же позвонил брат: «Я тебе с автобусом посылочку переслал, пойди на автовокзал». Юксел приходит на автовокзал — и слышит: «А где тут суфии?»
Так Ташмамат Деде передал своего ученика новому учителю. Али Баба — шейх братства Мевлеви, тот самый «Святой Катящийся Камень». А вскоре Пестов узнал, что Ташмамата Деде больше нет.
Смерть как смена одежды
Учитель ушел так, как учил жить. Он собрал всех учеников, устроил пир и сказал: «Сегодня я уйду». Попросил провожать его легко, светло, радостно. Он говорил: «После зимы наступает теплая весна, и вы шубу в шкаф вешаете. Вы ж не рыдаете над ней: «Моя бедная шуба, на кого ты нас покинула?» А когда человек умирает — что вы рыдаете? Одежду сменит, тело поменяет, обстоятельства поменяет. Под уроки».
После захода солнца он тихо ушел в свою комнату, сел — и ушел.
Пестов горевал. «А горевал, потому что не понимал, что он все равно ко мне вернется». В суфийской традиции есть понятие «увайси» — человек, которого обучает неживущий учитель. Ташмамат Деде вернулся к Пестову. И возвращается до сих пор.
Пестов рассказывает: едет в электричке, дремлет. Вдруг — голос учителя: «Проснись, не спи». Открывает глаза — и начинается обучение. Учитель дает практики, объясняет процессы, ведет беседу. Это не воспоминания — это живое присутствие.
Сила и любовь: почему он отказался от дара
Пестов признается: у него была способность «видеть» людей. Он рассказывает историю: приходит к нему пьяница, которого жена привела с надеждой, что он хоть как-то повлияет на мужа. Пестов садится напротив и начинает говорить: «Тебя зовут так-то, твоего папу звали так-то, маму так-то. В детстве вы жили в Братске. Отец был директором РСУ, мать — библиотекарем. Однажды отец пришел пьяный, побил мать, ты заступился, он сломал тебе нос…»
Мужчина трезвеет на глазах — от страха. Уходит. А через некоторое время приходит его жена: «Он стал фанатичным православным. Верните мне моего мужа».
Подобных случаев было несколько. И Пестов принял решение: он закрыл эту способность. Сознательно. Потому что начал переживать славу. Начал производить впечатление. А это — ловушка.
«Я сознательно ее закрыл, я ее пожертвовал для того, чтобы обрести не силу, а любовь».
Он честно признается: иногда «фокусничает» — но только с женой. Потому что хочется произвести впечатление. «Глупо, смешно, по-детски». Но дальше этого не идет.
Вместо заключения
История Бориса Пестова — о том, что путь начинается с неожиданной встречи, которая поначалу кажется случайностью. О том, что учитель может быть совсем не таким, каким мы его ожидаем увидеть. О том, что терпение — это не пассивное ожидание, а активный выбор. И о том, что настоящая передача знания происходит не через книги и слова, а через живое присутствие — даже когда учитель уже покинул этот мир.
«Все, что о суфизме написано, суфизмом быть перестает. Потому что это только прямая передача».
Суфизм — это путь сердца. И этот путь нельзя прочитать — его можно только прожить.
Спикер
Борис ПЕСТОВ — докладчик на конференции «Непознанное». Выступление на конференции «НЕПОЗНАННОЕ», 2022.
Смотреть доклад
Читайте также
- Технологии богов: кто подарил человечеству знания, которые мы считаем своими
- Время, зашифрованное на ладони: пространственно-временные лабиринты руки
- Озарение: Встреча с бесконечностью на границе миров
- «80% встреч с НЛО остаются скрытыми»: исповедь полицейского, посвятившего жизнь каталогизации аномалий